?

Log in

Всю жизнь считала любимыми художниками детства Валерия Алфеевского, Николая Устинова и Леонида Владимирского, как вдруг на днях к ним присоединилось еще одно имя. Просматривала оцифрованные "Мурзилки" начала 70-х годов, как раз тех лет, когда училась во втором-третьем классе, и больше всего хотела увидеть "Маленькую бабу Ягу" О.Пройслера, которую читала из номера в номер. А когда нашла,  удивилась фамилии художника - Ник.Попов. Почему-то позже эти иллюстрации слились в памяти с рисунками И.Кабакова, а ведь они совсем другие.



Не удержусь, приведу все страницы, что нашла.

СКАЗКА О.ПРОЙСЛЕРА В ИЛЛЮСТРАЦИЯХ Н.ПОПОВАСвернуть )

Но удивительнее всего, что еще до "Маленькой бабы Яги" привлекали внимание рисунки именно Ник. Попова!  Их сразу узнала на журнальных страницах, а многое другое абсолютно забылось.
Вот обложка Попова:



ЕЩЁ О Н.ПОПОВЕ И ДРУГИЕ ВОСПОМИНАНИЯ О ЖУРНАЛЕСвернуть )

Год назад с ностальгическим чувством покупала том "Архива Мурзилки" за 1966-74 годы, надеялась найти там картинки из детства, но, к сожалению, ни одной не встретила. Получается, у каждого из нас свой "Мурзилка" -  журнал, который мы успевали полюбить, пока нам были нужны детские рассказы, волшебство и сказка.

P.S.
В 3-м классе одновременно с "Маленькой бабой Ягой" уже читались "Молодая гвардия" А.Фадеева и "Петр I" А.Толстого. Книжное детство закончилось быстро.
Зато продолжается сейчас...

Дверь в счастье

Стоит на полке праздничная открытка, как будто приоткрывается дверь в Новый год.
Тихо-тихо, подождем еще несколько часов...

Желаю всем хорошего Нового года!
Счастья вам и вашим семьям, любви и радости!


Собираю материалы о книжных итогах года, надо будет почитать внимательнее на досуге.

"Книги-события в детской литературе-2016. Выбор экспертов" (Е.Шафферт, Н.Кочетковой, А.Копейкина, Т.Рудишиной): http://www.dariadotsuk.ru/1041108310861075/knigi-sobytiya-2016


"Лучшие иллюстрированные книги 2016 года": http://www.fairyroom.ru/?p=42759
По мнению художников А.Архиповой, Д.Герасимовой, А.Десницкой, О.Ионайтис, Т.Кормер, Д.Лапшиной, С.Любаева, М.Митрофанова, Д.Непомнящего, Т.Никитиной, И.Петелиной, Я.Седовой, В.Фоминой, К.Челушкина и др.


Ряд публикаций сайта  "Папмамбук":
"Самая лучшая книга 2016 года по версии интернет-журнала "Папмамбук": http://www.papmambook.ru/articles/2564/
"Лучшие книги 2016 года выбирают подростки": http://www.papmambook.ru/articles/2565/
Авторы подростковой редакции "Эта книга стала для меня книгой года":
http://www.papmambook.ru/articles/2568/,
http://www.papmambook.ru/articles/2569/
http://www.papmambook.ru/articles/2580/


Дарья Варденбург "50 лучших детских книг 2016 года": https://daily.afisha.ru/brain/4013-luchshih-detskih-knig-2016-goda/


Итоговые посты в блогах Живого Журнала:
http://eugeniashaffert.livejournal.com/782841.html
http://yuliaam.livejournal.com/916595.html
http://trukhina.livejournal.com/1360072.html
http://poma-shka.livejournal.com/493817.html
http://julia-raskova.livejournal.com/489817.html
http://nataljusha1978.livejournal.com/146671.html
http://taberko.livejournal.com/419819.html

Уже отметила для себя целый ряд книг, на которые не успела обратить внимание. И стараюсь замечать, что пишут о современной научно-популярной литературе, поскольку сама за ней не могу следить, нет стимула - читающего ребенка-школьника, а так интересно услышать мнение тех, кто читает вместе с детьми.

На волне общего интереса к книге Дмитрия Быкова о Владимире Маяковском расскажу подробнее об омской выставке, посвященной Давиду Бурлюку.





Так футуристически Омский музей изобразительных искусств им. М.А.Врубеля отмечает 125-летие закладки и 100-летие окончания строительства Транссибирской железнодорожной магистрали. При подготовке выставки впервые в истории музея проведен конкурс дизайн-проектов.

ДАЛЬШЕСвернуть )

В экспозиции о Д.Бурлюке много копий интересных документов и фотографий, ради которых и поспешила посетить выставку в наши 30-градусные морозы. Документы уже показала в сообществе "Музей детской книги".

ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ЭКСПОНАТОВСвернуть )

Метки:

Итоги "Книгуру"

Только что объявили итоги 7-го сезона "Книгуру".
Хорошие авторы стали лауреатами:




1-е место - Ая эН с повестью "Абсолютно необитаемые" (спин-оффом к серии "Мутангелы")
2-е место - Артем Ляхович (повесть "Черти лысые")
3-е место - Лариса Романовская (повесть "Удалить эту запись?")

Ко всем авторам отношусь с уважением и читаю, но очень разочарована, что Евгений Рудашевский, чья книга по-настоящему взволновала, не вошел в число победителей. Надо будет познакомиться с последними комментариями подростков. Неужели для них  текст слишком сложен?..

Дети воды

Надеюсь, что и в воскресенье кто-нибудь заглянет в блог, хочется посоветоваться.
Намеренно не включила эту книгу в осенний обзор.



Слишком бурные эмоции были, когда ее получила. Но сейчас успокоилась и решила просто показать, чтобы услышать ваши мнения и определиться со своим.
Одно из самых прекрасных личных впечатлений от Музея детской книги - коллекция редких изданий "Детей воды" Ч.Кингсли, которую показывала katyasanchez. Когда видишь такое, понимаешь, насколько книги недоступны, но внутри теплится надежда, что наши издательства обратят на них внимание. И все равно не ожидала появления  "Детей воды" от Книжного клуба Книговек. С иллюстрациями британских художников Уильяма Робинсона и Уорвика Гобла. Заказала мгновенно, до фотографий и отзывов в интернет-магазинах. И вот что получила.

МОЖНО ВЗГЛЯНУТЬСвернуть )

А какие у вас впечатления от иллюстраций? Можно ли было сделать книгу лучше?

P.S. Интересная статистика: больше 60-ти просмотров иллюстраций на Яндекс-фотках, а отклик один.
По-прежнему надеюсь на другие мнения - боюсь оказаться пристрастной. Ведь книга необыкновенная, привлекала к себе многих и многих художников, как лучшая детская классика.
Этот пост был бы хорош для Музея детской книги, но не решилась: не очень уверена в достоверности источника. И может быть, кто-нибудь развеет сомнения, подтвердит или опровергнет эту удивительную историю?
К ней подводило какими-то прихотливыми путями. Ирина Карнаухова - замечательный фольклорист, сказки в ее пересказе мы знаем с детства. А вот проза писательницы была забыта, но посчастливилось - несколько лет назад в руки попало старое издание ее "Повести о дружных" и позволило ощутить атмосферу детства 40-х годов. Совсем недавно узнала, что в эвакуацию Ирина Карнаухова отправилась вместе с интернатом Литфонда, пароходом по Волге и Каме, а как раз в тех местах происходит действие повести А.Перфильевой "Далеко ли до Сайгатки?".
Но история, которую хочу вам предложить, произошла еще во времена гражданской войны, и рассказано о ней в воспоминаниях Маргариты Сабашниковой (Волошиной). Причем имя героини не упоминается, но рассказ настолько прозрачен, что сразу догадываешься, кто она, а в комментариях находишь подтверждение - да-да, юная Ирина Карнаухова.


Прочитайте, пожалуйста, сами! История очень короткая. Уезжая из России, Маргарита Сабашникова посещает Петербург и встречается там с друзьями из антропософского общества, в том числе с одной молодой девушкой...

ИСТОРИЯ И МАЛЕНЬКИЙ КОММЕНТАРИЙСвернуть )

Все на всех

Для eernestine - книга из детства:



ДАЛЬШЕСвернуть )

И ведь бывала до школы на такой даче, вместе с детским садом, но воспоминания смутные-смутные...

Книги осени

Продолжу рассказ о том, что читала и выбирала для будущего чтения. Осень закончилась, оставлю на память очередной пунктирный обзор.
Весь ноябрь чтение было виртуальным: знакомилась с произведениями 7-го сезона "Книгуру". Пока вышла в свет одна конкурсная книга - "Куда уходит кумуткан" Евгения Рудашевского, но она затмила все остальные, первый раз готова назвать "Книгуру" конкурсом одного текста.

 

По объему - повесть, но настолько многоуровневая, что невольно хочется определить как роман  и даже найти корни в эпосе и сказке. Тем более что действие происходит в многонациональном Иркутске. Чем не дворовый эпос вся первая часть книги? Со штабами-убежищами, отсылающими к длинной советской традиции от А.Гайдара до В.Крапивина. С битвами детских отрядов в духе Толкина. Здесь есть провокатор-трикстер, связанный с иными силами, - дочь бурятского шамана по имени Аюна. Здесь есть герой-стоик - мальчик Саша из рода переселенцев-голендр (голландцев, волею судеб попавших в Сибирь и выдержавших все тяготы ХХ века). И есть главный герой, полный сомнений, которому еще предстоит обрести свою силу. И чем не инициация то испытание, которое пришлось вынести детям во льдах Байкала, спасая новорожденных нерп-бельков?
Как и в эпосе, для ребят поддержкой является род, родовая память. И слабость Максима еще и в том, что ему сложно идентифицировать себя в своей сложной семье, недаром мальчик пишет письма отцу, которого никогда не знал. Очень необычная книга с пронзительным сюжетом, о котором пока промолчу, - надеюсь, многие захотят прочитать сами.
И признаюсь, что лишь после второй книги Рудашевского прочла его повесть "Здравствуй, брат мой Бзоу!" Огромный-огромный пробел, потому что звенит она сейчас в душе печалью и кажется самым сильным впечатлением после "Дома, в котором..." М.Петросян. С первых строк - повесть-реквием. Когда еще не знаешь, но уже затягивает медленный ритм прощания: мальчику хочется удержать, остановить каждый миг... И мы тоже долго прощаемся - с хорошим мальчиком, который не вернется из Афганистана...
Для меня сейчас проза Рудашевского - оправдание всех последних 25-ти лет нашей истории. Когда о прошлом так пишет совсем молодой человек, который еще не родился в начале 80-х, и умеет нас всех понять, и заглянуть даже глубже, чем мы сами способны заглянуть, то это дает надежду, что история не обрывается и не начинается заново, а все же течет, как ей и положено.

ДЛИННЫЙ-ДЛИННЫЙ ПОСТСвернуть )

И представьте, получила с Озона заказанную книгу с прекрасной графикой В. и Л.Петровых:



А в ней - удивительный сюрприз. Не сразу его заметила, а когда увидела - не могла поверить глазам. Автограф самого Юрия Яковлева!




И две строчки в заключение. С интересом слежу в  журнале nataljusha1978 за книжным выбором ее 12-летнего сына. В последнем осеннем заказе решила довериться ему  и познакомиться с чем-нибудь неожиданным.

С ЧЕМ ЖЕ?Свернуть )

Вот и все! Целую неделю писала, не получалось за один вечер.

Книжный эксперимент

О чем бы хорошем написать?..
Осенью полностью поглотила работа: квест на Любинском проспекте, окружные встречи фантазеров, подготовка экспозиции для библиотеки им. Веры Чаплиной, презентация 7-го сезона Книгуру. В Живой Журнал лишь заглядывала, и так соскучилась по спокойным беседам, так было жаль, что не могла откликнуться на очередную книгу или запись в любимых блогах.
Но в сентябре успела начать личный "книжный эксперимент". Все же поток переизданий настолько велик,  что кризис заставляет ограничивать свои порывы. И пришла идея покупать только то, что захочется перечитывать. А значит, сначала читать. Подобрала в библиотеке небольшую стопку. И что же получилось?

     

Начну рационально, сухими строчками.

Повесть "Наши собственные" Ирины Карнауховой напомнила военную пьесу - с единством места действия, узким кругом действующих лиц. Выяснилось, что Ирина Валериановна и в самом деле писала не только прозу, чувствуется рука драматурга. И это обедняет книгу. Вроде бы рассказывается о трагическом и важном: как переживалось детьми и взрослыми самое начало войны.  Но на первый план почему-то  выходит мелкий "бытовизм", конфликты на его почве. Это можно воспринимать как авторскую честность, понятно, что переход от мирной жизни к военной был сложным. И как некую педагогическую заданность: нужно было воспитывать в детях стойкость и самостоятельность, готовность переступать через личное ради общего. Но слишком часты публицистические отступления, которые не позволили книге стать живой. Не очень верится и в операцию по спасению детей, она выглядит несколько пафосной и кинематографичной для лета 41-го. Перечитывать вряд ли решусь.
Но в другой осенней книге снова встретила имя Ирины Карнауховой, и так неожиданно, что стоит посвятить этому отдельный пост.

Повести С.Иванова и Ю.Ермолаева вернули в 70-е, когда сама училась в школе. К этому времени особенно пристрастна, слишком хорошо помню "законы пионерской жизни" и в детской прозе тех лет мгновенно ощущаю нравоучительность, то, как автор нажимает и подчеркивает, выстраивает текст в "правильном" направлении. Книга Сергея Иванова многим нравится, тем сложнее писать о своих сомнениях. Вроде бы критикуется формальное школьное шефство и дается пример доброго, искреннего отношения к старому человеку (буду говорить в категориях тех лет). Но как же такому произведению без прямого противопоставления "хорошего" и "плохого" героя - той же Ольги и дерзкого внука? "Изнутри" мы внука не видим, только со стороны. И со всего размаха автор обрушивает на него вину за смерть деда. В одном том, как второклассница требует, чтобы ее звали Ольгой, - не Олей или не Оленькой, - есть некий оттенок "над", оттенок исключительности. Нужно ли, если книга о доброте? И "правильность" не синоним к слову "ответственность", о важнейшем человеческом качестве можно говорить по-другому.

"Путьку" Зои Журавлевой и "Пять моих собак" Анастасии Перфильевой прочитала с интересом, но для домашней библиотеки купила совсем другую повесть на ту же тему - "Нигера" Б.Рябинина. Все же имеется естественный ограничитель - любимый кот, который не позволяет увлечься другими животными.
Книги Перфильевой потянулись цепочкой, погрузилась в них глубоко-глубоко:

     

Ее проза тоже не лишена недостатков, сразу видно, где автор пишет от души, а где - "как надо". Но в том, что от души, много страстности и неравнодушия, поэтому ни на минуту не пожалела о чтении.
Жаль, не могу поговорить в сообществе о повести "Во что бы то ни стало", нашла только позднее издание. Но первая ее часть, поразительная история о том, как старая нянюшка спасает девочку, потерявшую всех родных в скитаниях гражданской войны, произвела не меньшее впечатление, чем воспоминания Маргариты Зарудной-Фриман. А когда узнала, что в белом движении на юге России участвовало немало Перфильевых, иначе посмотрела на многие эпизоды. На ту же семью генерала в отставке, жена которого в нищете и сумятице тех лет варит патоку на продажу, а сам он, жалкий и старый, мастерит елочные игрушки. Множество достоверных и точных  деталей, которые сегодня можно узнать только из таких забытых книг.

ДАЛЬШЕСвернуть )

Кажется, продолжу эксперимент...

Две учительницы

Месяц назад vnu4ka опубликовала очень интересные воспоминания своей бабушки о школьных годах. Можно только удивляться, сколько фотографий и документов сумела сохранить семья в столь трудное время.
Моя мама пошла в первый класс в том же 1936-м году, ровно 80 лет назад. Пример vnu4ka заразителен, и ко Дню учителя хочу поделиться короткими воспоминаниями о первой учительнице, которые мама записала, когда мы с сестрами учились в школе. Ее пригласили выступить на классном часе, поэтому рассказ тороплив, прост и чуть назидателен. А через несколько лет я стала учиться печатать на машинке и тренировалась, набирая этот небольшой текст:

"Воспоминания о школьных и пионерских годах для меня неразрывно связаны с воспоминаниями о моей первой учительнице Ольге Петровне Абросимовой.




О.П.Абросимова в 1947-м году


16-летней кареглазой девушкой после окончания гимназии Олечка Абросимова поехала в деревню учительствовать. Более 40 лет отдала она детям и школе. За эти годы потеряла сына и мужа, но школы не бросила. Ольга Петровна очень любила свое дело, и дети любили ее. Труд ее правительство отметило орденом Ленина, многие годы избирали депутатом городского Совета депутатов трудящихся. У нее учились целые поколения семей – учила отцов, потом их детей и внуков.
Я жила на станции Татарской Омской железной дороги. В 1-й класс пошла много лет тому назад, в 1936 году.




Вера Шевченко со своей мамой и старшим братом. Июль 1936 г.


Школа размещалась в небольшом одноэтажном деревянном доме, в котором топились большие печи-голландки и на урок звонили маленьким медным колокольчиком.




ДАЛЬШЕСвернуть )

С Днем учителя всех учивших и учившихся! 

Книги июля и августа

В нескольких словах напишу о летних приобретениях.
О главной книге августа уже рассказала. За нею потянулись другие мемуары и биографии, выстроились парами-тройками:
Катаев - Леонов;
воспоминания Чуковских и "Сумасшедший корабль";
"Сумасшедший корабль" - перечитанный "Алмазный мой венец" - "Таинственная страсть".

   

Читаю кусочками. Но биография Леонида Леонова производит очень цельное впечатление. Катаев распался на осколки мнений о нем; книга же о Леонове не вступила в диссонанс с прежними впечатлениями - от его прозы, драматургии, фильмов, спектаклей. Вроде бы можно проводить параллели между двумя авторами: оба попутчики, оба вынуждены скрывать свое прошлое. Но сами ритмы жизни разные и разные натуры: у Леонова ранняя творческая зрелость и глубина, у Катаева прекраснее всего финал.
Воспоминания Николая Чуковского замечательные, некоторые фигуры 20-х годов, мелькавшие тенью в других мемуарах, вдруг стали абсолютно живыми. А следом прочитала "Памяти детства" Лидии Чуковской, и это самое лучшее, что случилось летом.

 

С Александром Нилиным побродила по аллеям Переделкина. В его воспоминаниях нет открытий, детская и юношеская память удержала не так много, но вслед за книгой о Катаеве нужны были взвешенные слова о нем и о других, кого можно было встретить на тех аллеях - Александре Фадееве, Константине Симонове, Сергее Смирнове. Лауреатах и секретарях, к кому у нас сегодня так много вопросов.

Еще кое-что:

 

С выпусками литературоведческого альманаха "Детские чтения" можно познакомиться на его сайте: http://detskie-chtenia.ru/index.php/journal Но этот номер хочется почитать с листа: статью о сборнике "Наш журнал", который показывал sergej_manit, публикацию о трилогии А.Бруштейн (по материалам сообщества в ЖЖ) и многое другое.
А Вадим Коростылев покорил с первых же фраз "Короля Пиф-Пафа": "Чудовище как чудовище: брюки, пиджак, галстук бабочкой..." От сценария невозможно оторваться, но телеспектакль почему-то выключила на первых сценах...

И несколько детских книг для хорошего настроения.

ВОТ ОНИСвернуть )
Целый месяц провела в странных, смутных размышлениях о судьбе Валентина Катаева и, когда увидела пост в журнале lobgott, внутренне ахнула. Прекрасная точка! Как будто услышала ироничный голос самого Валентина Петровича, от смуты не осталось и следа.

Оригинал взят у lobgott в Война красных и белых спичек



далееСвернуть )

А поводом для размышлений послужила биография В.Катаева, выпущенная в серии "Жизнь замечательных людей".



Не знаю, как вам биографии нового времени, но невольно вспоминаю Андре Моруа и Константина Паустовского. В юности так важно было очароваться и восхититься литературой. А Катаев своей поздней прозой говорил о себе сам, и ритм этой прозы вошел в кровь, что-то добавив к  ощущению каждой минуты.
Никогда не читала критику на Катаева, прошла мимо дискуссий о его личности и последних книгах, нужен был только он.
Но так или иначе взрослеешь, и странно, что с последними иллюзиями юности заставляют расставаться те, кто уже гораздо младше по возрасту.
Вслед за бурной молодостью, метаниями между белыми и красными, в жизни Катаева - как у любого советского писателя, не погибшего в 37-м, - наступил долгий период "безвременья", бесконечного компромисса. И так сложилось, что с него более, чем с других, спрашивают  за те непростые годы.
Знакомилась c биографией Шаргунова очень медленно, выкраивая полчаса в день на очередную главу. И невольно задумалась о том, что жизнь скорее дискретна, чем линейна. Наверно, многим хотелось вычеркнуть из нее тоскливую череду собраний и голосований, всю подневольность. И когда наступили 50-е, Катаев сделал это решительнее, чем можно было ожидать. Нет, катаевская "Юность" не короткая главка в биографии, неразличимая среди других, столь же коротких, - целая эпоха.  А его поздняя проза - недостижимая для большинства полная свобода. Как сказал в одном интервью Александр Нилин, сын писателя Павла Нилина: "Талант сам по себе протестен".

Ни в коем случае не берусь рецензировать достойную книгу Шаргунова, рассказавшего много нового о молодости Катаева. Но "образ Катаева" не стал четче. Или это недостижимо, писатель так и останется таинственной и закрытой фигурой русской литературы?..

Открою лучше неожиданно грустных "Растратчиков", нечитанных раньше, найду там "жгучую фразу" о графе Гвидо:

"Кроме чертовщинки авантюристического свойства, в характере Филиппа Степановича проявлялась иногда еще одна черта: легкая ирония, незаметное чувство превосходства над окружающими людьми и событиями, терпеливое и безобидное высокомерие. Очень возможно, что она родилась давным-давно, именно в ту минуту, когда Филипп Степанович, лежа на животе среди гаоляна в пикете под Чемульпо, прочел в походном великосветском романе следующую знаменательную строчку: «Граф Гвидо вскочил на коня…»
Сам великосветский роман года через два забылся, но жгучая фраза о графе навсегда запечатлелась в сердце Филиппа Степановича. И что бы он ни видел впоследствии удивительного, какие бы умные речи ни слышал, какие бы потрясающие ни совершались вокруг него события, Филипп Степанович только подмигивал своим почечным глазом и думал — даже, может быть, и не думал вовсе, а смутно чувствовал: «Эх вы, а все-таки далеко вам всем до графа Гвидо, который вскочил на коня, дале-ко!..» И, как знать, может быть, представлял самого себя этим великолепным и недоступным графом Гвидо".


Невольно видишь перед собой  молодого Катаева, лежащего на животе в пикете. Одного из офицеров Первой мировой, обреченного на пожизненное отступление, и все же вскочившего в последний момент на коня.

Дмитрий Быков объяснил поздний расцвет Катаева страхом смерти, проистекавшим от "небывало острого чувства жизни". Но не уходит ли сразу в прошлое любой миг, пережитый нами?
Как пронзителен долгий диалог с исчезнувшим, который ведет Катаев в огромном пространстве прошлого и настоящего, не имеющем границ. И продолжает этот диалог за других, своих вечных друзей...

НЕТ ВОЗВРАТА? А МОЖЕТ БЫТЬ, ЕСТЬ?Свернуть )

P.S. Пост получился очень личный, но иногда впечатления юности не хотят корректироваться жизнью.

Музейное настроение

Вчера случился славный день. Планировала пройтись по главной нашей улице, определиться с точками для квеста и попутно посмотреть выставку в музее как раз о Любинском проспекте.  А удалось посетить и вторую выставку, увидеть своими глазами картины Нико Пиросмани.





Среди работ из собрания Московского музея современного искусства оказалось много неожиданного.

ЧТО ЖЕ?Свернуть )

На омской выставке наш Любинский проспект глазами разных художников. В некоторых картинах как будто сосредоточено то, о чем думалось в  последние  годы. Все мы пытаемся уловить тень других времен на улицах городов и на страницах книг.  Как и омский художник Георгий Кичигин.





ТЕНИСвернуть )

А на картинах Г.Баймуханова другие мотивы, почти крапивинские, как раз для квеста - дети в омском дворике. И часы времени:





ЕЩЕ НЕМНОГОСвернуть )

Метки:

Параллели-2

Замечательное открытие последних дней -  книга с иллюстрациями ростовской художницы Ирины Чарской:





Оказывается, Ирина Чарская принимала в своем доме юного Александра Кайдановского, он был знаком с ее сыном, хоть и младше по возрасту.





"Саша был удивительный, чудный мальчик. Обаятельный, очень тонкий. Вспоминая его, мне всегда хочется радостно улыбнуться. У нас на вечеринках он раскрывался — много рассказывал, пел под гитару, читал стихи. В нем было много умного, деликатного, благородного...
Саша интересовался живописью, и мы ему в этом увлечении немного помогали, делились знаниями, впечатлениями, воспоминаниями. Саша очень увлекался Ван Гогом, изучал его картины, читал переписку. Мы с ним ходили в Москве в Пушкинский музей, рассматривали картины, буквально по сантиметрам, анализировали стиль, манеру письма, свет, цвет. Саша остро чувствовал форму. Он не мог жить в нашем обычном и таком равнодушном мире. Если у него что-то не получалось, Саша замыкался, закрывался, искал истину в другом месте. Но искал и переживал неотрывно и мучительно. Просто жить — ему было мало. Поэтому он так лично воспринимал и чувствовал Ван Гога. Это увлечение продолжалось много лет. Примерно в 1970 году Саша написал киносценарий о Ван Гore и очень хотел его сыграть. Он готовился очень серьезно, но никто его в этом увлечении не поддержал. Саша и внешне был очень похож на Ван Гога, особенно когда был небритым. Светлые волосы, рыжая щетина, мощный лоб, пронзительные, берущие за душу глаза…"


(Из книги "Александр Кайдановский в воспоминаниях и фотографиях", 2002 г.; цитату нашла здесь)

P.S. А ведь одно из первых появлений Александра Кайдановского на экране - в фильме "Таинственная стена"...

Параллели

Преследуют параллели, неожиданные сопряжения, ассоциации, цепочки. Надо записать хотя бы конспективно, чтобы освободить дорогу другим мыслям.
Показала в сообществе семейную фотографию Сабашниковых.
Одна из девочек на ней - будущая детская писательница Нина Артюхова, автор "Светланы".





Вторая девочка, Татьяна, стала женой писателя Леонида Леонова.





В фильме телеканала "Культура" есть и другие фотографии семьи издателя Сабашникова, и много фотографий молодой Татьяны Сабашниковой, сделанных Леонидом Леоновым.

Пока в раздумьях, буду ли читать целиком биографию Леонова, написанную З.Прилепиным, захочу ли снова, через столько лет, вернуться к леоновской прозе, в которую погружалась не один раз в юности. Но вот из биографии небольшая цитата, которая касается Нины Артюховой:

"...постепенно начинает у Леонова вырисовываться первый его роман «Барсуки».
Как всё начиналось: вскоре после свадьбы молодые вернулись отдохнуть в Абрамцево. Там, гуляя по лесу, набрёл Леонов на песчаные бугры с тёмными дырами в них — то были норы барсуков. «Это запомнилось, - рассказывал Леонов, - барсучьи норы в темном царстве громадного леса. И родилось название романа - «Барсуки». Мужики, бежавшие от революции, вот так же глубоко забились в лес, вырыли землянки...»
К тому же у Леонова появляется новый друг — муж Нины Сабашниковой, родной сестры его жены Татьяны. Звали мужа Григорий Артюхов, и работал он в то время агрономом во Владимирской губернии, в селении Бутылицы. Узнав о замысле книги, Артюхов пригласил Леонова к себе. Зимой, в самые холода, посетили они местные владимирские села. Бродили меж чёрных дворов по белым снегам, заходили в гости к селянам. Леонов вслушивался в недоверчивую, скупую речь, заглядывал в сумрачные лица. Мелодия романа стала понемногу проясняться и еле слышно зазвучала внутри. Подобным образом впоследствии начиналась каждая леоновская книга: возникала какая-то важная, верная нота, и он понимал: вот так должен звучать роман".

Дебюты 60-х

Пишу скорее для себя. Возможно, многие смотрели.
Ночью такое тягостное впечатление осталось от "Елены" Звягинцева (не зря откладывала просмотр), что срочно потребовалось стереть его чем-то неожиданным. "Безумный день" с Ильинским показался слишком "безумным". И вдруг встретила незнакомое название - "Таинственная стена". Фильм-предшественник "Соляриса" и "Сталкера", но от совсем  других режиссеров - И.Поволоцкой и М.Садковича.
Лев Круглый, Татьяна Лаврова... И Андрей Миронов всего за год до "Бриллиантовой руки", но такое впечатление, как будто на 10 лет моложе.



А следом извилистой цепочкой пришла к альманаху "Путешествие" по рассказам Василия Аксенова (мелькнула в эпизоде актриса, оказалось - Елена Брацлавская, одна из девушек 60-х, чьи лица трудно забыть). Три прекрасных киноновеллы, дебюты молодых режиссеров Инессы Селезневой, Инны Туманян и Джеммы Фирсовой. Первая - долгая воскресная прогулка девочки и ее отца, вторая - мучительная память о военном детстве, и третья - "На полпути к Луне" - о чувстве, что превратило отпуск в бесконечный полет.




Почему не видела раньше, как пропустила?..
Почему-то не могу оторваться, время от времени открываю воспоминания и заметки Ефимовых, хочется прочитать хотя бы несколько слов, услышать их голоса.

Вуаль, синий зонт и шляпка с крыльями чайки

Иван Ефимов (скульптор): "Я был совершенно одинок среди старух и стариков... Серая детская жизнь - ну как же: в детстве ходил под вуалем, с синим зонтом от ветра... Прикосновение к снегу - смертельная опасность. Я не знал ощущения валенка на голой ноге. На салазках никогда не катался..."

Нина Симонович (художница): "Перед свадьбой... моя тетка, Валентина Семеновна Серова, надоумила меня купить себе новую шляпу и даже дала мне денег на это дело. Я приобрела на Арбате светло-серую модную шляпку с крыльями чайки на полях, и довольная неслась домой, точно крылья были у меня, а не на шляпе. И вдруг встретилась на площади с Иваном Семеновичем. И разразилась самая страшная в моей жизни гроза. Когда он увидел у меня на руке картонку со шляпой, все его мрачное представление о ярме семьи для него как бы уже сбылось... Мы сели на скамейку в начале бульвара, и часа два провели в кошмаре..."




"Не так различаются между собой огонь и вода, поле и лес, как Ефимов "веселый" и Ефимов "в тоске..."

"По узкому коридору, слышно, скачет кто-то - бочком, потому что нога бьет о ногу, - "Дритен-дритен, пупсиль-мупсиль, - я знаю, как сделать дельфина, я знаю, как сделать дельфина!"
Из коридора выскакивает не юноша: седобородый, высокий человек. Могучий торс - голый, трусики (хотя зима), прямые, стройные ноги в рваных штиблетах. Голубые глаза сияют, льют пучки лучей, как утренняя звезда перед восходом солнца на чистом небе. Ах, уж эти голубые глаза!..."

ФАВН и ВОДЯНОЙСвернуть )



ДАЛЬШЕ, К КУКОЛЬНОМУ ТЕАТРУ ЕФИМОВЫХСвернуть )

P.S. А толчком  к чтению послужил пост lobgott о детской книге Ивана Ефимова "Как машина зверей всполошила" и разговор вокруг нее: http://kid-book-museum.livejournal.com/1093344.html

Метки:

Сегодня делаю много хороших открытий в одном местном блоге, у alex_mistch.
Помните, писала в Музее детской книги об автомобильчиках 30-х годов?
А вот те же автомобильчики в нашем городе!

Оригинал взят у alex_mistch в Сад Пионеров 1936-1939. Видеохроника об Омске.
Замечательный сюжет о Саде Пионеров (ныне Соборная Площадь) конца 1930-х годов. Дети Омска.



Источник: https://www.net-film.ru

Еще один видеоматериал как комментарий к разговорам об Омске времен Колчака -  о Нине Подгоричани и Елене Зарудной, воспоминаниях Софьи Прокофьевой.
С 1.10. такой узнаваемый город: вокзал, генерал-губернаторский дворец, мост через Омь (вдали - Любинский проспект). Но лучше смотреть с 1.08., там землянки беднейших, зимний Иртыш, выход Колчака.



И самое прекрасное сразу отправила в сообщество: http://kid-book-museum.livejournal.com/1116476.html

Метки:

Книги июня и конца мая

Уже июль в разгаре, а только сейчас нашлось время написать несколько слов о книгах прошедшего месяца.
Сначала литературоведение и ЖЗЛ.



 

О монографии Бена Хеллмана рассказала в сообществе "Музей детской книги".
В сборнике Захара Прилепина интересовала биография Владимира Луговского (хотелось взглянуть на него еще с одной стороны после мемуаров Т.Луговской и книг Н.Громовой). Получила то, что и ждешь от подобного очерка - не набор цитат, как часто бывает, а взгляд и вовлеченность в судьбу, с пониманием и сочувствием. Следом почитала о Б.Корнилове и А.Мариенгофе. Не знаешь, что интереснее - поэты или отношение Прилепина к их творчеству. Самой увлечься не удалось, слишком мужская поэзия, но не пожалела о потраченном времени.

Три книги - дань "коллективной ностальгии" (кстати, ни один из авторов не упомянут Б.Хеллманом).

    

В "Перекрестке" - интонация редкой чистоты, разделяю общее восхищение. А вот в "Ожидании" смущала постоянная ироничность бабушки.
И так прекрасны книги katyasanchez, невозможно удержаться хотя бы от одной, пусть и в современном переиздании..



Другие художественные новинки помещу под кат.

ЕЩЁСвернуть )

Немного букинистики:

   

Продолжала читать о Ефимовых. Один из сборников "Панорама искусств" извлекла из библиотечной макулатуры, там очерк о репрессированных художниках Г.Филипповском, Ю.Соостере и др. и статья о Матюшине. "Юность Маши Строговой" - еще одна книга школьных лет, собираю их потихоньку.
Вот и  все, без размаха.

Latest Month

Январь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono